Назад

Михаил Елизаров «Земля» МОМЕНТОВ МОРЕ «Для нынешнего общества мысли о смерти...

Описание:
Михаил Елизаров «Земля» МОМЕНТОВ МОРЕ «Для нынешнего общества мысли о смерти — тягость и спам. Чего хочет обыватель? Сервиса! Чтобы всё сделали вместо него!<...> Саму же смерть, целиком и без остатка, общество переложило на наши плечи — мы ду-ма-ем смерть вместо других!» Масштабное думание за нас обо всех аспектах смерти (или, по-модному, death studies) получилось у Елизарова — все тонкости похоронного дела (от копания могил до того, на какого цвета ленте пишут пожелания покойнику родственники, а на какой — друзья), некроманты, Достоевский, юродивые, кладбищенская мафия, щепотка пелевенщины, элементы тоски по детству и воткнутая в зассанный сугроб облезлая в мишуре ёлка — вот тебе, батюшка и Новогоднее чтение. Атмосфера этого романа затягивает моментально, абсолютно устраняя рамки формы — то есть никакого ощущения «вот я сейчас читаю книгу» нет: в эту кладбищенскую одиссею погружаешься с головой, как в самый любимый и уютный сериал. Путь героя, молодого землекопа по кличке Крот, будет отчасти библейским (только все наоборот, а Каин сводный), отчасти сказочным (спящая царевна, она же мертвая невеста), а в основном философски — афористичным, в манере знаменитой остроты Раневской про могилу и пизду. Елизаров перемежает танатос эросом так же искусно, как и цитаты из Хайдеггера казарменными матерными прибаутками. В общем, читать эту энциклопедию русской смерти — сплошное филологическое и интеллектуальное удовольствие, если бы не одно общее НО. Проблема современной русской литературы — чудовищно абстрактные финалы. Этот плацкарт с торчащими ногами неспешно катился 800 страниц, за которые можно было все сказать, и замогильной мистики где надо подпустить, но зачем же, зачем же так ускоряться на последних поворотах, вываливая всю протухшую метафизику на стол?.. А впрочем, поддаваясь декадентским ноткам взятой темы, не нам судить, какой из уготованных концов плох. Кому читать: фанатам строк «и у неё будут твои глаза»; не бывавшим на поминках; бессмертным — обязательно. Что пить: выше мы уже разбирали различие между коньяками и бренди, обратимся к разнице между коньяком и арманьяком. Арманьяк делают из винограда урожая одного года, коньяк — чаще всего из сортов разных лет; арманьяк получают методом однократной непрерывной дистилляции, коньяк — методом двойной перегонки. Отсюда ещё выдержка, крепость, ну и цена арманьяка — все выше коньяка. Но живем один раз, можем себе позволить.

Похожие статьи

​​В миллионный раз пересматриваю гениальнейший сериал Германики «Школа». И не...
​​В миллионный раз пересматриваю гениальнейший сериал Германики «Школа». И не...
​​В миллионный раз пересматриваю гениальнейший сериал Германики «Школа». И не только затем, чтобы насладиться вполне себе аутентичной атмосферой навека советского постсоветского учреждения, до хруста подсохшей столовской булочки напоминающего мою собственную школу. Это, в принципе, понятно, практически моя ровесница, она на экране в 2010 году воспроизводит какбе современную школу, но это, конечно, всё та же родная ей районная школа 90-х, только с искусственно вмонтированными в известково-линолеумные интерьеры девочками-эмо и мальчиками-скинхедами (воспади, и где эти все субкультурки, нонешняя молодёжь-то поди и слов таких не знает). Так вот, шедевральность сериала совсем не в этом. Просто там по кадрам рассыпаны такие милые иронические пасхалки, которые могут быть понятны не только лишь всем. Так, к примеру, в 43-й серии на уроке истории, во время дискуссии с учителем о том, как плохо жилось людям в СССР, девочка на первой парте тайком почитывает елизаровского «Библиотекаря». Ну красиво же, правда, такое ещё придумать надо. https://telegra.ph/file/7c0239ff56237ef9f3d5a.jpg
81 

28.11.2020 18:00

А вот хорошая новость для всех, кто пишет рассказы: Сергей Шаргунов учреждает...
А вот хорошая новость для всех, кто пишет рассказы: Сергей Шаргунов учреждает...
А вот хорошая новость для всех, кто пишет рассказы: Сергей Шаргунов учреждает новую премию для малой прозы. Пресс-конференция, в ходе которой будут раскрыты все секретики, связанные с новой премией, пройдёт завтра в ТАСС, но уже сейчас кое-что известно, – к примеру, призовой фонд для победителя составит 300 000 рублей, а на соискание могут быть выдвинуты рассказы, опубликованные в книгах, литературных журналах, печатных или электронных СМИ после 1 января 2020 года, но не позднее 31 декабря 2020 года. Максимальный объём рассматриваемого жюри произведения не должен превышать 30 тысяч символов. В жюри помимо Шаргунова будут присутсвовать: Вячеслав Коновалов, ответственный секретарь премии, писатель Татьяна Толстая, поэт, писатель Михаил Тарковский, профессор МГУ, писатель, ректор Литературного института имени М. Горького Алексей Варламов, актриса театра и кино Любовь Толкалина и президент Всероссийской ассоциации рыбопромышленных предприятий, предпринимателей и экспортеров Герман Зверев. https://tass.ru/press/11947
78 

02.12.2020 13:44

Слушайте, ну давайте ещё раз. Вот Анна Жучкова спрашивает про то, что из себя...
Слушайте, ну давайте ещё раз. Вот Анна Жучкова спрашивает про то, что из себя представляет феномен Елизарова. Человек просто фиксирует реальность постсоветской России, вырисовывает в романе «Земля» образ постсоветского человека. Да, делает это не идеально, есть вопросы и к языку, и к повествовательной форме романа (там в комментах некоторые на полном серьёзе жалуются на сексуальные сцены, кек), ок, это всё понятно. Но, блин, это единственный человек, кто вообще пытается хоть как-то поставить вопрос, набросать портрет героя нашего времени, в меру своих сил и понимания этого героя. А кто ещё из современных писателей ставит перед собой такую задачу, вот чтобы целенаправленно? В этом смысле Мильчин, конечно же прав, «Большая книга», не отметившая Елизарова примерно никак, здорово облажалась. Те самые прилепинские «пятьдесят евреев» просто расписались в том, что не чуют цайтгаста, или не хотят его чуять, что неважно. Феномен Елизарова сегодня в том, что он пытается ухватить воздух, которым мы дышим, и облечь его хоть в какую-то форму. А никто другой этого не делает, даже застрявший в дурном буддистском сне Виктор Олегович Пелевин. https://clck.ru/SVYR4
82 

17.12.2020 14:31

​​До Нового года осталось всего ничего!

Если вы все еще судорожно ищете...
​​До Нового года осталось всего ничего! Если вы все еще судорожно ищете...
​​До Нового года осталось всего ничего! Если вы все еще судорожно ищете подарки для самых дорогих, мы с Женей, автором книжного блога «Сестрица Холдена», спешим вам на помощь. В этом посте Женя предлагает вам три идеи классных книжных подарков на любой вкус и возраст. А чтобы узнать, какие книги советую дарить я, загляните в блог к Жене Итак, три идеи книг в подарок от Сестрицы Холдена: Джек Хартнелл, "Голое Средневековье. Жизнь, смерть и искусство в Средние века" Начну с самого что ни на есть очевидного: иметь в бумаге (даже если вы преданный фанат электронки) всегда здорово книжки с классным и нужным в тексте иллюстративным материалом. Так что интересный и толково проиллюстрированный нон-фикшн - отличный кандидат на подарок под ёлку. Книжка Хартнелла понравится не только увлеченным именно медиевистикой читателям, те, кому по душе культурология, история искусства, социальные науки в самом широком смысле, в ней тоже найдут кучу интересного. Эта междисциплинарность плюс талант Хартнелла писать живо, остроумно, суперпознавательно, без бубнежа типичного кабинетного ученого, делают "Голое Средневековье" хорошим подарком для совсем даже не узкой аудитории. А еще там классные картинки, да! Робертсон Дэвис, Дептфордская трилогия Само собой, в книге главное не обложка, а содержание, но подарок все-таки хочется вручать не только умный, но и красивый. Свежее переиздание Дептфордской трилогии под одной обложкой, в серии "Большие книги" у издательства "Иностранка" - как раз тот случай, когда сердце поет "дозволь наглядеться, радость, на тебя". Феноменально прекрасное оформление увесистого тома и замечательная во всех отношениях, но не самая очевидная, классика мировой литературы. Для тех, кто котирует зарубежку и не прочь почитать что-то вдолгую - отличный вариант. А еще сдаю мой личный читерский метод книгодарения: выбирая на подарок книжку, в которую вошло больше одного произведения, вы же по сути дарите сразу несколько, и шансов, что какое-то из них зайдет, больше. Дептфордская трилогия в этом смысле - идеальный кандидат, потому что составляющие ее романы вполне автономны, могут быть прочитаны независимо друг от друга и содержательно тем касаются очень разных. Джеральд Даррелл, "Говорящий свёрток" Если среди тех, кого вы собрались одарить, есть люди подходящего для чтения сказочных историй возраста (а если спросить меня, так это вообще-то любой возраст, был бы живой ум и не закостенелый в совсем уж фатальной суровости характер) - перед вами открывается дивный мир не только широчайшего содержательного выбора, но и книжной иллюстрации, существующей, как отдельный вид искусства. Я обожаю художника-иллюстратора Михаила Беломлинского! Именно он, кстати, рисовал картинки для того самого "Хоббита", каким его помнит нынешнее поколение взрослых. Издательства, к счастью, теперь часто перевыпускают книжки с ретро-иллюстрациями, ставшими классикой, так что они уже не раритет, и можно запросто найти свежее переиздание с "теми самыми" картинками. "Говорящий свёрток" в оформлении Беломлинского - моя великая любовь с самого детства и по сей день. Не знаю ничего лучше, чтобы порадовать человека и прекрасной фэнтезийной историей и погружающей в атмосферу чуда работой художника. https://telegra.ph/file/2567db0d33f3c21e8b606.jpg
77 

21.12.2020 11:00

​​Как же назывался первоначально роман Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита»?
​​Как же назывался первоначально роман Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита»?
​​Как же назывался первоначально роман Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита»? Разве не «Копыто инженера»? Дело в том, что мало какое произведение с первого раза обретает законченную форму, особенно прозаическое. И в первую очередь — если мы говорим о таком сложном, крупном, многоуровневом жанре, как роман. И сюжет, и имена героев, и линии, и названия могут меняться многажды. Татьяну Ларину должны были звать Наташей, а Анну Каренину — Анастасией. В первых редакциях «Войны и мира» Элен прямо признается Пьеру в измене. А сам роман должен был быть посвящён декабристам. «Капитанская дочка» должна была называться «История Пугачёва» и была изначально вообще не о том. А «Мастер и Маргарита» сменили массу рабочих названий: «Копыто инженера», «Инженер с копытом», «Жонглёр с копытом» — и ряд других. Первую редакцию своего романа Булгаков просто-напросто уничтожил: это было вызвано запретом его пьесы «Кабала святош». Эта уничтоженная редакция не имела практически ничего общего с окончательным, знакомым нам, вариантом: там ни Маргариты, ни Мастера ещё не было. Окончательное название роман получил только спустя шесть лет от начала работы. А правки вносились до самой смерти Булгакова: он диктовал их жене, уже когда не мог ни вставать, ни писать на бумаге своей рукой. https://telegra.ph/file/84d9a392254f1b3b96557.jpg
87 

10.11.2020 15:00

Михаил Елизаров “Pasternak” (2003) Эта не та вещь, которую хочется найти под...
Михаил Елизаров “Pasternak” (2003) Эта не та вещь, которую хочется найти под елкой. Это не так книга, которую хочется посоветовать друзьям как занимательное приключение в свободное время. Это та книга, которой можно заминировать корпус филфака и Министерство Правды. Помните, я недавно писал о проблемах литературы для филологов, когда рассказывал о романе “7 функция языка”? Если коротко: она обычно скучное говно, но зато с отсылочками. Елизаров в своем творчестве обычно решает эту проблему экшеном и мясницкими подробностями, поэтому любой спорщик о высоких материях рискует оказаться на вилах. В романе “Pasternak” знаменитый поэт превращается в натурального демона, с крыльями и прочей фхтагн-атрибутикой. Можно сказать, что формально весь замес выглядит, как если бы толстовцы были футбольными фанатами клуба “Зенит”, а пастернаковцы “Спартак” или наоборот. Сам конфликт чуть глубже. Елизаров цинично исследует особенности разных ветвей христианства, но это не Невзоров на максималках, а скорее Варг Викернес со спичками. Нельзя сказать, что Елизаров придумал подобную технику, чтобы исторические личности на страницах произведения вдруг начинали творить полнейшую дичь. В России это раньше делал, к примеру, Сорокин, поэтому новаторства в этом ходе не очень много. С другой стороны, Елизарову удалось упаковать все в отличный боевик в духе Блейда или Ван Хелсинга какого. Единственная, но относительная проблема книги — чернуха. Чтобы получить удовольствие от романа “Pasternak”, не нужно воспринимать все серьезно. Авторский смех — это даже не сквозь слезы или юмор висельников, это что-то в духе Вилли Берроуза. Есть ощущение, что Елизаров не стремится дать готовый ответ на главный вопрос вселенной и всего такого, а хотел поменять оптику читателя. Заставить усомниться в вещах, к которым мы привыкли. Путь он для этого выбрал весьма содомированный, но это одна из лучших вещей, что я читал в этом году. Спасибо, что читаете “Синие занавески”, мне правда это важно. Книжек с картинками в Новом Году!
60 

31.12.2020 16:38

Меня время от времени просят посоветовать хорошие книги. Но советовать книгу...
Меня время от времени просят посоветовать хорошие книги. Но советовать книгу, на мой взгляд, то же самое, что предлагать человека для отношений: каждому подходит что-то своё. Однако я решила составить список из десяти произведений, которые лично для меня являются фундаментальными творениями, ставшими частью внутренней архитектуры. 1. Юрий Томин с повестью «Карусели над городом» и её продолжением – «А, Б, В, Г, Д и другие». Детская-недетская книга о взрослении и взрослости. Сельский учитель физики и его ученик однажды во время опыта обнаруживают на столе неизвестно откуда взявшегося инопланетного младенца. Оригинально, иронично, тонко. В 11 лет первый раз прочла эти повести Томина, и они настолько сильно повлияли на меня, что я по сию пору говорю целыми фразами оттуда и с любовью поминаю автора и его персонажей. 2. Эрих Мария Ремарк «Время жить и время умирать». Ремарк для меня автор юношеский. Я когда-то, лет в 16-18, им лихо объелась и с тех пор не читала больше, но помню, как он здорово меня встряхнул своими военными историями, всегда поданными с тремя главными компонентами: любовью, крепким алкоголем и заманчивой, дико вкусной снедью. 3. Габриэль Гарсия Маркес «Сто лет одиночества». Этот короткий фрейдистский роман гениального латиноамериканского писателя следует прочитать хотя бы потому, что он перенасыщен событиями, аллегориями и дождем. 4. Братья Стругацкие «Хромая судьба» (обязательно с главами «Гадких лебедей»). Повесть внутри повести – о писателе и его произведении. Философская притча о роли человека в мире и о мире внутри человека. 5. Курт Воннегут «Бойня номер пять». Не знаю никого, кто мог бы, как Воннегут, писать о страшном с дерзкой подростковой иронией. Автор говорит с читателем так, словно у того болит, а он, как лекарь, заговаривает рану. Но рана-то, конечно, у самого писателя. 6. Виктор Астафьев «Царь-рыба». Именно благодаря Астафьеву я стала понимать истинную цену (а вернее, бесценность метафоры). Повесть-собрание новелл о людях севера. Не знаю никого, кто умеет так же ярко и метко описывать природу и чувства, как Виктор Петрович. 7. Михаил Салтыков-Щедрин «Господа Головлёвы». Я называю эту вещь гидом по психотравме. Страшный роман о разложении. Там не только беспрестанные физические смерти, но и тление вещи, природы. Какой-то сартровский кисель. От него тошнит. Автор изображает разрыв личности и реальности как причину гибели души. В общем, на ночь лучше Томина. 8. Антон Чехов «Дама с собачкой». Главный для меня рассказ Чехова. О тоске по любви и об этой самой любви – сильной, желанной, пусть и пришедшей к героям с опозданием. Один из самых гениальных рассказов обожаемого мною Чехова, над чьей рубашкой я рыдала в Ялте (обычно я так над рубашками не поступаю). 9. Леонид Андреев «Жизнь Василия Фивейского». Еще страшнее «Головлёвых». Повесть самого «кладбищенского» из русских писателей о грехе, расплате и о том, как вера вытесняет бога. Впечатлительным рекомендую только с утра. 10. Борис Пастернак «Спекторский». Произведение об обреченности. Настолько красиво и полно Пастернаковской живописью, что строки оттуда регулярными составами катаются в моей голове. Это сложная, многоэтажная поэма о кризисе среднего возраста, поэтому подросткам будет, пожалуй, скучно. А вот всем, кому за тридцать, – добро пожаловать на лирическое минное поле экзистенциализма. Про самые базовые вещи типа «Онегина», «Мёртвых душ» или «Мастера и Маргариты» я не упоминаю, потому что и так понятно. Для «Патреона» список расширю. Приходите туда, подписывайтесь. Всё, что там, только там. К тому же ваша поддержка, в том числе финансовая, – это моё топливо. Добро пожаловать!
20 

12.01.2021 22:29

По всем вопросам пишите на youbooks-email@yandex.ru