Назад

​​ Исповедь узницы подземелья Авторы: Мартынова_Катя Жанр(ы):...

Описание:
​​ Исповедь узницы подземелья Авторы: Мартынова_Катя Жанр(ы): Биографии_Мемуары Описание: 30 сентября 2000 года 14-летняя Катя ушла из дома чистым невинным подростком, а вернулась домой только спустя долгие и мучительные три с половиной года заточения в подвале «скопинского маньяка». Эта книга — рассказ от первого лица про пережитую физическую и эмоциональную боль, постоянный страх, ежедневное насилие, щемящее одиночество и беспросветное отчаяние, но, и что самое важное — это история-вдохновение о невероятной силе духа и целеустремлённости, а также о победе надежды, веры и любви над злом этого мира. Скачать Альтернативная ссылка: pdf https://telegra.ph/file/484c58b8ef9d9a07c0a67.jpg

Похожие статьи

Очень интересно всегда наблюдать, как через меня между собой говорят книги. Вот...
Очень интересно всегда наблюдать, как через меня между собой говорят книги. Вот читаю я «Блокадных девочек» Карины Добротворской - это интервью, которые она в 2010 году записала с несколькими женщинами, чьё детство пришлось на блокаду Ленинграда. Читаю и вижу, как люди в одних и тех же исторических обстоятельствах помнят и чувствуют по-разному. Само понятие реальности настолько видоизменяется от человека к человеку, что есть только то, кто и как помнит, а не что было на самом деле. Одни антисемитские настроения заметили, другие - нет. Одни о людоедстве слышали от знакомых, другие его существование всячески отрицали. При этом блокадные дневники часто делят на настоящие и мнимые. Якобы кто-то писал правдиво, а кто-то выворачивал факты в нужную сторону лишь бы прославиться шокирующими подробностями. Я всегда очень удивляюсь, что люди в принципе считают возможным вынести чьим-то воспоминаниям приговор, руководствуясь своими ощущениями - какая-то слишком амбициозная практика. Но идём дальше. Читаю я Добротворскую, а в голове мелькают отрывки из романа «Дом иллюзий» Кармен Марии Мачадо, где писательница рассуждает на близкую тему: «Как люди решают, какой рассказчик заслуживает доверия, а какой нет? И после того как решение принято — что нам делать с людьми, которые пытаются сформировать собственное представление о справедливости?». Мачадо своим автобиографическим текстом пытается заполнить те пустоты в истории однополых отношений, которые касаются насилия. Расширением известных сюжетов занимались и многие выжившие ленинградцы. Своими опубликованными свидетельствами они не всегда осознанно, но сдвигали с пьедестала идеологический пафос героизма. Они рассказывали, как было у них - у всех по-разному. Это равнозначные части прошлого - прошлого, которое всегда сложнее, чем оглавление любого, даже самого хорошего учебника. «Официальная идеология отстаивала в теме блокады героизм и подвиг. Память сохраняла трагизм и страдания». Добротворская, кстати, идёт дальше и добавляет в книгу свой постблокадный дневник, не боясь быть обвинённой в кощунстве за то, что решилась поставить рядом с блокадой свою сытую жизнь топ-менеджера Condé Nast International. Она рассказывает о своих отношениях с едой и первых ночных кошмарах, которые напрямую, как ей кажется, были связаны с блокадой. Ее исповедь проблематична, а рассуждения о своём и чужих телах часто скатываются к фэтфобии, но таким этот текст, кажется, был ей лично необходим. Она решила отпустить всех призраков на волю, и попробовать преодолеть трагический опыт ее родного города в доступных ей на тот момент категориях. Я же открываю «Записки блокадного человека» Лидии Гинзбург и жду, что она скажет мне. нонфикшн
47 

03.05.2021 11:41

По всем вопросам пишите на youbooks-email@yandex.ru