Назад

​​ Ф*к Ю мани. Как перестать зависеть от денег Авторы: Бабайкин Жанр(ы):...

Описание:
​​ Ф*к Ю мани. Как перестать зависеть от денег Авторы: Бабайкин Жанр(ы): Финансы Описание: В 35 лет мои доходы от инвестиций превысили расходы, и я вышел на пенсию. В своей первой книге я рассказал о том, как именно мне это удалось. Перед вами вторая часть моей истории. Я хочу познакомить вас с удивительным миром самостоятельных пенсионеров. Их много. Их опыт поражает. Их мысли заставляют задуматься. Идея книги – рассказать о движении F.I.R.E (financial independence retire early, финансовая независимость и ранний выход на пенсию). Я хочу показать, что такой образ жизни удобен, интересен и очень даже полезен. Фак Ю Мани – так в кругу ранних пенсионеров называется сумма, которая позволит безболезненно наслаждаться жизнью, послав к черту надоевшую работу. Фак Ю Мани – целая философия жизни. Я написал для вас путеводитель. Вооружившись основными инструментами и знаниями, каждый способен проложить к обеспеченной жизни свой собственный маршрут. Желаю вам удачи! Любые совпадения с реальными лицами и компаниями являются случайными. Скачать Альтернативная ссылка: epub https://telegra.ph/file/ae6d63da05293eac0eed4.jpg

Похожие статьи

«Новая этика» в литературной критике (?) vs карнавал имени Alterlit...
«Новая этика» в литературной критике (?) vs карнавал имени Alterlit (https://www.alterlit.ru/) Громко заявившая о себе в соцсетях так называемая «альтернативная критика», как мне видится, ничего интересного из себя не представляет – а я ж специально, выжидаючи, понаблюдал за «критиками» со стороны. Делается ведь тут всё просто. Выезжает, жалобно поскуливая, на фейсбучный майданчик допотопный, времён начала «удаффкомовски» нулевых грузовичок, выходит из него исполин в китайской шапочке, но с огромной поролоновой помидориной на носу и зазывает публику: – А вот, что у меня есть, почтеннейшие дамы и господа, спешите видеть, только сегодня, только сейчас – шоу века и на века!!!! Широко знаменитый в узких кругах писатель N в авторском исполнении коллектива одесского ДК комедии и сатиры имени Остапа Балалайки!! Подходите же поближе, шоу уже транслируется по Первому каналу, а трансглюкационный сигнал отправляется в район Альфа Центавры, где нас смотрят наши братья по разуму – имхочиани. Человек достаёт из ларца с надписью «РЕШ» куклу, отдалённо кого-то напоминающую, называет её именем писателя N и начинает представление. Ну, то есть как представление: гонит несчастную куклу по тропинке книжного текста, заставляет спотыкаться в нужных местах об незначительный камешек речевой или фактологической ошибки и дико при этом регочет. Смешно же, бедолага N запнулся о дату или же напутал с технической деталькой в устройстве синхрофазотрона. А, значит, кто у нас этот самый N, почтенные дамы и господа? Всё правильно – гра-фо-ман, мугага, так его, писателя этого, с подвыподвертом в речку через тёщин забор. Действительно же забавный феномен «альтернативной» «критики» и в некотором роде новаторство заключается в том, что за то, чтобы поглазеть на шоу провинциального карнавала, не публика платит деньги, а это её, публику, приманивают призрачным намёком поживы. Вот буквально, достаёт исполин из-за пазухи тугой мешочек с нарисованной суммой в 100 000 (и еле проступающим на холще копирайтом в виде питона), подмигивает, и говорит: – Видали? Мешочек может достаться тебе, если будешь щедро лайкать представления нашего балагана и засылать креативы на «литературный» конкурс. Старайся, камрад, что я зря, что ли, перед тобой с фигуркой N выплясываю? И послушные зайки с казиношными нулями в круглых глазах прыгают вокруг грузовичка, лайкают-комментят, – схема безупречная. А иначе кого заинтересует скучные до зевоты, однотипные один в один простыни якобы смешного текста? Ну, а теперь, под занавес заметки, немного по серьёзу. Я вот думаю, модная в последнее время тема «новой этики» должна же себя, наверное, как-то проявить и в литературной критике? Не в том плане, что обозреватель должен с чопорным видом раскланиваться перед писателем и сыпать елейными комплиментами в адрес любой разбираемой книги. Критика на то и критика, чтобы разбирать произведение с критической точки зрения (сорри за сплошные масла масляные). «Новая критическая этика» в моём идеальном мире должна бы выработать такие правила разбора текста, которые бы позволяли действительно вычленять что-то важное в книге и, если и покусывать автора в холку, то за идейную недоработанность, композиционную рыхлость, неумение выстроить сюжет и т. д., – то есть за то, что держит общий каркас рассказа, повести или романа. А со стилистическими блохами и фактологическими косяками в текстах пусть играются на обочине лит-процесса сотрудники одесского карнавала: всё одно ведь даже и этот скудный репертуар публике надоест в скором времени. Сколько бы ты там мешочков с шестью нулями не вытаскивал из шляпы фокусника. https://www.alterlit.ru/
884 

22.12.2020 17:12

Петер Хандке “Страх вратаря перед одиннадцатиметровым” (1970) Иногда я хожу в...
Петер Хандке “Страх вратаря перед одиннадцатиметровым” (1970) Иногда я хожу в книжный в состоянии “впарьте мне что-нибудь”. В тот вечер, когда у меня появился “Страх вратаря…”, я спросил консультанта: - А есть что-нибудь по жести прям? Типа Берроуза, Айлетта, Сиратори. В следующий момент мне принесли целую кипу книг Жуандо и др. про однополую любовь и умышленное заражение венерическими заболеваниями. Я извинился, что криво описал задачу, хотя это выглядело как “один мой друг”. Благо в магазине где я затариваюсь, работают умнейшие люди и совершеннейшие котяшки. После сомнительных понтов, что уже читал примерно все, я завладел книжкой и ушел в закат. Прочитав первое предложение “Вратаря”, я сразу понял, что уже видел такой стилёк: “Монтеру Йозефу Блоху, в прошлом известному вратарю, когда он в обед явился на работу, объявили, что он уволен”. Знаете, кто еще создавал завязку в одно предложение?! Кафка! “По-видимому, кто-то написал на Йозефа К. донос, поскольку однажды утром он был арестован, хотя ничего противозаконного не совершил”, - так начинается роман “Процесс” и игра “найди австрияка”. В общем, если вам нравится Кафка - Хандке однозначно ваш выбор. Остальной текст для тех, кто хочет узнать, насколько глубока кроличья нора. Исследователи относят произведение к авангарду, но у меня тут ряд вопросов, потому что Хандке в этой книге не делает ничего нового. Достоевский уже придумал подпольного человека и экзистенциализм задолго до Сартра. Кафка придумал флоу, когда слова бьют в голову, как капли с потолка в испытаниях снайперов. Камю в романе “Посторонний” докрутил тему преступления и наказания. Кажется, что Хандке это такой Такседо Маск, который врывается после драки и говорит, что справедливость восстановлена, на этом его работа здесь окончена. “Страх вратаря...” ничего нового не предлагает и это должно звучать критикой, но что если Хандке был интересен даже не бракованный вратарь, а вот это неуловимое ощущение, когда игрок уже ударил по мячу, а вратарь еще не понимает, в какой угол прыгать. Йозеф Блох очевидно болен, но он пытается стать полевым игроком, тогда как герои Кафки на правах самых толстых соглашаются встать на ворота. Возможно, Хандке выбрал чужой язык, чтобы показать, что не боится выездных матчей и легко забивает даже на поле соперника. На мой взгляд, автору не хватило зубов, чтобы вырвать очко у Кафки))00). Да, Хандке удалось показать другого героя, но весь его жест сводится к тому, что он вклеил карточку с Марадоной в “Зенит”. 7 из 10
860 

27.02.2020 08:00

​​Неймдроппинг — забавное явление, когда человек использует в речи имена...
​​Неймдроппинг — забавное явление, когда человек использует в речи имена...
​​Неймдроппинг — забавное явление, когда человек использует в речи имена известных людей, чтобы приподнять свою значительность. Применительно к литературе это означает, что книга называется «Мотоцикл Кафки», а Кафка в тексте возникнет один-единственный раз в реплике героини: «Какой странный мотоцикл! На таком мог бы ездить Кафка». И реплика эта будет исключительно чтобы оправдать броское название, которое благодаря упоминанию Кафки как бы приближает «Мотоцикл» по масштабу к творчеству самого австрийского писателя. Неймдроппингом часто страдают местечковые музыкальные группы, интернет-издания, книги начинающих писателей. Как уже рассказывалось, «Вкрации» изначально должны были называться «Толстой и тогдалие», ибо канал предполагал особенное внимание ко Льву Николаевичу, но искушение удалось побороть. Неймдроппингом исследователь Йон Кюст назвал излюбленный приём Иосифа Бродского — насыщение стихотворного текста именами мифологических персонажей. «Это одновременно и речевой акт, обозначающий принадлежность к определенной общественной группе, и способ создания вневременного поэтического пространства». Пример использования неймдроппинга в речи приводит А. Жолковский: «Как-то потребовалось объяснить смысл этого отсутствующего в русском языке оборота. В качестве хрестоматийного примера я привёл стилистику недавно (в 1995 г.) опубликованной книги мемуаров. Собеседник попросил меня быть конкретнее. Тогда я вспомнил фразу из этой книги, являющую поистине квинтессенцию щеголяния короткостью с великими: «Когда ехали по шоссе хоронить Ахматову, Бродский показал мне место, где погребён Зощенко». Простительная слабость?) https://telegra.ph/file/33b8b34e3b2a862c966f9.jpg
844 

13.11.2020 15:51

Проблема взаимопонимания сегодня становится одной из главных социальных...
Проблема взаимопонимания сегодня становится одной из главных социальных проблем, комплексного решения которой не существует. Частный вопрос методологической школы «понимаете ли вы?» сегодня становится общим вопросом и даже общим местом, вопросом риторическим – ведь ясно, что нас чаще всего не понимают. Межвременье, в котором мы находимся, тем и опасно, что старое уже не помогает, а новое еще не работает. Поэтому трудно понять друг друга – один говорит на языке прошлого, второй настоящего, один на языке понятий, другой смутных воспоминаний, третий вещей, четвертый образов. Особенно остро это ощущается во взаимоотношениях родителей и детей, тем более, что сегодня мы находимся в уникальном времени. Впервые в истории дети учат родителей, отчего выворачивается вверх дном вся привычная схема жизни и взаимоотношений и проблемы с ювенальной юстицией, которая целиком выросла из этого феномена, не самое здесь страшное. Не случайно уже возникают «школы родительских компетенций», в которых родителей учат общению с детьми. Как понять, кто прав и кто виноват, что можно говорить, а что нет, почему самое, на наш взгляд несущественное, оброненное, сделанное мимоходом, запомнится ребенком на всю жизнь, а главное, то, что мы внушаем, показываем и подчеркиваем, пройдет мимо.     Чужой опыт, здесь, безусловно, важен. Особенно если ребенок непростой и, повзрослев, хорошо помнит, что именно и как повлияло на него в родительском доме. Франц Кафка был именно таким ребенком. В ноябре 1919 года, когда Кафке было 36 лет и бОльшая часть жизни была уже прожита (хотя он об этом и не знал) он написал письмо отцу, в котором решил поговорить с ним, осмысляя и анализируя отношения всей жизни. Он послал это письмо матери с просьбой передать его отцу, но мать не сделала этого, а вернула письмо сыну «с несколькими успокаивающими словами». Кафка в нем пишет несколько очень важных вещей: «как отец Ты был слишком сильным для меня, в особенности потому, что мои братья умерли маленькими, сестры родились намного позже меня, и потому мне пришлось выдержать первый натиск одному, а для этого я был слишком слаб». Проблема, как считает Кафка, в том, что отец, добрый и мягкий человек, скрывал эту доброту, а «не каждый ребенок способен терпеливо и безбоязненно доискиваться скрытой доброты» и, считая, что смелого и сильного юношу нужно воспитывать силой и резкостью, вел себя с ним жестко, вызывая противостояние. «Ты воздействовал на меня так, как Ты и должен был воздействовать, только перестань видеть какую — то особую мою злонамеренность в том, что я поддался этому воздействию». Кафка отмечает, как страшно для ребенка несоответствие между действием и реакцией – даже будучи маленьким, он хорошо понимал несправедливость этого несоответствия. Проблема отца была и в том, что он видел в маленьком ребенке только себя самого – ошибка, совершаемая сегодня наиболее часто и приводящая, как пишет Кафка, к сознанию собственного ничтожества, к отказу от самого себя. «Мне бы немножко ободрения, немножко дружелюбия, немножко возможности идти своим путем, а Ты загородил мне его, разумеется с самыми добрыми намерениями, полагая, что я должен пойти другим путем. Но для этого я не годился…».   Там есть еще много всего, но не будет преувеличением сказать, что всем родителям, страдающим от утраты понимания собственных детей, стоило бы прочесть это письмо - возможно, в нем есть ключ к решению проблем. Кроме того, перед тем, как начать читать произведения Кафки, нужно прочесть это его «письмо к отцу», тем более, что оно не очень большое. Тогда мы прикоснемся к одному из главных корней его творчества. И нам станут намного понятнее сумрачные интонации его текстов и страсть к кошмарам и снам, которые являются бесконечным выяснением отношений с самом собой и своими детскими страхами и сомнениями.
859 

30.06.2019 22:07

Сегодня поговорим о жутковатой теме – нацистских концентрационных лагерях в...
Сегодня поговорим о жутковатой теме – нацистских концентрационных лагерях в несколько непривычном ракурсе - как феномене социальной жизни и общественной мысли Европы середины прошлого столетия. Почва для возникновения «феномена Освенцима» (назовем его так), считающегося сублимацией концлагеря, как явления, начала готовиться сразу после окончания Первой Мировой войны. Система концлагерей была выстроена так, что смерть, которая обычно представляется, как некое мгновение перехода из временной жизни в вечную, как отрицание жизни, оказалась внесена непосредственно в жизнь и существовала в ней продолжительное время. То есть человека, которого раньше убивали (или он умирал) один раз в конце жизни, теперь убивали на протяжении жизни. В результате жизнь и смерть становились неразделимы между собой, смерть теряла признак конца жизни. В этой ситуации человек переставал понимать, жив он или мертв, и если жив, то можно ли назвать жизнью то, что хуже смерти. «Ретроспективное существование» (по выражению Э.Фромма), то есть существование, когда все лучшее, все похожее на жизнь, осталось в прошлом, а будущего нет, лишь подчеркивали «пребывание в смерти». Одним из следствий системы концлагерей становится равнодушие к смерти. Человек оказывался постоянно находящимся между жизнью и смертью – он не имел сил и желания покончить с собой, но и не имел возможности жить. Возникала неизвестная ранее новая, «третья», пограничная форма существования, формировавшая новый тип человека, которого больше интересовало не «что произойдет», а «как произойдет». То есть боялись не смерти, а умирания и его форм. Люди, немощные телом, но имевшие любую духовную опору, лучше переносили лагерную жизнь и чаще оставались в живых, чем физически сильные натуры. Скептики-интеллектуалы оказывались в Освенциме в ужасном состоянии. Разум, интеллект, образованность, начитанность, то есть то, что прежде составляло фундамент и стержень жизни, теперь превратилось в главного врага заключенного, становилось одним из ключевых факторов, ведущих человека к гибели. Когда реальная смерть наступала, человек лишался последнего права – права оставить свой след, память о себе в этом мире. Еще при жизни в лагере человек лишался самоидентификации, имени, стереотипов поведения, способности мыслить, а после смерти превращался в пепел, не оставляя после себя даже могилы. В результате, Освенцим, по мнению Х.Арендт, впервые в истории предъявил миру парадоксальный «опыт несуществования», когда человек оказывался не нужен даже самому себе. Провозгласив устами Ф.Ницше «смерть Бога», то есть абсолютного блага, Европа столкнулась в форме Освенцима с явлением Абсолютного Зла. Зла, которому нечего было противопоставить. В связи с этим после войны общественное сознание Европы столкнулась с неразрешимой задачей. Опыт религиозной оценки такого рода событий был к середине ХХ столетия утрачен, а описать и постичь произошедшее в обычных категориях оказалось невозможно, ибо то, что произошло, находилось за пределами любой рациональности и рассудительности, за границами любой науки. Поэтому данный феномен не понят и не осмыслен до сих пор. Освенцим стал той чертой, перейдя которую, Европа изменилась навсегда. Исчезнув, «концентрационный мир», поставил перед европейским сознанием несколько вопросов, актуальных и сегодня. Первый сформулировал Т.Адорно, считавший, что Освенцим есть факт тотальной культурной катастрофы Запада. Он спрашивал, можно ли после Освенцима жить дальше? Ответ на этот вопрос давал С.Беккет, персонажи которого после Освенцима не столько «живут», сколько «выживают», словно на настоящую жизнь у них под гнетом памяти уже не хватает сил. Еще один вопрос - неужели нельзя было предвидеть этого? Кафка предвидел, но кто обратил на него внимание? И вопрос – если все тогда согласились с Освенцимом, значит ли это, что и я согласился бы? Попытку ответить на этот вопрос мы видим в конфликте поколений в 1960-е. На эту тему не так много серьезных книг (П.Леви, Ж.Амери, Э.Фромм), но одна из лучших это «Просвещенное сердце» психолога Бруно Беттельхейма. Она есть в сети.
860 

25.02.2020 13:37


Конец года. Подводим интеллектуальные итоги. Мой краткий список необходимых...
Конец года. Подводим интеллектуальные итоги. Мой краткий список необходимых интеллектуальных книг, чтение коих помогает понять многое: - Агамбен Д. Монашеские правила и форма жизни. - Адорно Т. Негативная диалектика. - Адорно Т. Философия новой музыки - Барт Р. Как жить вместе. - Бауман З, Леонидас Д. Моральная слепота. - Бауман З. Текучая современность. - Башляр Г. Поэтика пространства. - Беньямин В. Девять работ. - Беттельхейм Б. Просвещенное сердце. - Беттельхейм Б. Пустая крепость. Детский аутизм и рождение «Я» - Беттельхейм Б. О пользе волшебства. Смысл и значение волшебных сказок. - Берджер Д. Зачем смотреть на животных. - Бибихин В. Слово и событие. - Бибихин В. Мир. Язык философии. - Бодрийяр Ж. Символический обмен и смерть. - Браун Д., Крамер И. Корпоративное племя. Чему антрополог может научить топ-менеджера. - Брюкнер П. Парадокс любви. - Брюкнер П. Вечная эйфория. Эссе о принудительном счастье. - Вебер М. Протестантская этика и дух капитализма. - Верена Каст. Горевание. Фазы и возможности психологического процесса. - Витгенштейн Л. Философские исследования. - Гребер Д. Бредовая работа. Трактат о распространении бессмысленного труда. - Джекет Д. Зачем нам стыд? - Зебальд В. Campo santo - Зонтаг С. Болезнь как метафора. - Зонтаг С. О фотографии. - Канторович Э . Два тела короля. Исследование по средневековой политической теологии. - Камю А. Бунтующий человек - Карьер Ж., Эко У. Не надейтесь избавиться от книг. - Кафка Ф. Письмо к отцу. - Кемпински А. Экзистенциальная психиатрия. - Киттлер Ф. Оптические медиа. - Клод Леви Стросс, Дидье Эрибон. Издалека и вблизи. - Клод Леви Стросс. Все мы каннибалы. - Клод Леви стросс. Узнавать других.Антропология и проблемы современности. - Кэмпбелл Д. Сила мифа. - Латур Б. Где приземлиться? - Леви П. Человек ли это? - Леви П. Канувшие и спасённые. - Левинас Э. Время и другой. Гуманизм другого человека. - Ливайн М. Разбитые окна - разбитый бизнес. Как мельчайшие детали влияют на наши достижения - Маклюэн М. Галактика Гутенберга. - Мамардашвили М. Возможный человек. - Мамардашвили М. Сознание и цивилизация. - Мортон Т. Гиперобьекты. Философия и экология после конца мира. - Пигров Т., Секацкий А. Бытие и возраст. - Подорога В. Время чтения. Быстрое и медленное в эпоху массмедиа. - Пятигорский А. Что такое политическая философия. - Рашкофф Д. Корпорация жизнь. Как корпоративизм завоевал мир. - Салецл Р. О страхе. - Серр М. Девочка с пальчик - Седакова О. Вещество человечности. - Седакова О. Moralia. - Сеннет Р. Плоть и камень. Тело и город в западной цивилизации. - Сеннет Р. Мастер. - Сохань И. Трансформация современной гастрономической культуры и тоталитет фастфуда. - Стил К. Голодный город. Как еда определяет нашу жизнь. - Федье Ф. Мир спасёт красота. - Феррарис М. Ты где? Онтология мобильного телефона - Флорида Р. Кто твой город? Креативная экономика и выбор места жительства. - Флюссер В. О положении вещей. Малая философия дизайна. - Франкл В. Сказать жизни «Да». - Хайдеггер М. Время и бытие: статьи и выступления. - Хиз Д., Поттер Э. Бунт на продажу. Как контркультура создаёт новую культуру потребления. - Хобсбаум Э. Разломанное время. Культура и общество в двадцатом веке. - Хоркхаймер М., Адорно Т. Культурная индустрия. - Хосе Ортега и Гассет. Размышления о Дон Кихоте. - Эко У. От древа к лабиринту. - Эко У. Поиски совершенного языка. - Янкелевич В. Смерть. Продолжение следует
846 

21.12.2020 13:23

​​5 форм истории от Курта Воннегута

Для того, чтобы написать стоящую книгу...
​​5 форм истории от Курта Воннегута Для того, чтобы написать стоящую книгу...
​​5 форм истории от Курта Воннегута Для того, чтобы написать стоящую книгу, которая будет привлекать читателей, нужно разбираться в базовых сюжетах. Но чаще всего такие типологии звучат занудно, их сложно запомнить, и еще сложнее применить. Чего не скажешь о типологии сюжетов от Курта Воннегута — одной из самых простейших и понятных в литературе. Воннегут стал культовым писателем в основном благодаря его богатому жизненному опыту и умению технически подойти к творческим задачам. Вот и выделяя основные типы историй в литературе, писатель превратил самые популярные сюжеты в простые схемы, которые мог бы считать компьютер. Взлеты и падения героев он изобразил в виде кривой на графике, и таким образом сформировал 5 основных форм истории. Вот они: 1. «Человек в яме» — падение от хорошего к плохому, взлет Воннегут подчеркивает, что это самая простая и самая популярная форма истории. История начинается с того, что герой, будучи счастливым или успешным, внезапно попадает в беду и выбирается из нее. Людям нравится, как герои решают проблемы — это внушает им уверенность в том, что и у них самих получится справиться с трудностями. Воннегут советует начинать такие истории с позитивных событий, описывая таких людей, с которыми читателям будет проще себя ассоциировать. Где встретишь: «Властелин колец» Дж. Толкин, «Гордость и предубеждение» Дж. Остин. 2. «Парень встречает девушку» — взлет, падение, взлет Название у этой формы чисто символическое, ведь она может и не включать романтику или отношения. Она о том, как герой, проживающий обычную, чаще всего, скучную жизнь, вдруг находит что-то или кого-то, кто эту жизнь сделает яркой и неповторимой. Но вот ведь незадача — после непродолжительного счастья герой теряет все, и опускается еще ниже, чем был в начале истории. К финалу ему нужно будет разобраться с проблемами и вернуть себе утраченное счастье, теперь уже навсегда. Где встретишь: «Джейн Эйр» Ш. Бронте, «Мастер и Маргарита» М. Булгаков 3. «Золушка» — постепенный взлет, резкое падение, взлет В этой форме история начинается «со дна» — главными героями могут быть сироты, преступники, нищие или другие обездоленные люди. Постепенно, шаг за шагом, они начинают подниматься выше, затем же их ждет неожиданная удача — и вот они на коне, весь мир и принцы у их ног. Только эта форма показывает — то, что далось тебе просто, так же просто от тебя и уйдет. Поэтому за стремительным взлетом следует резкое падение. И как бы это ни было не реалистично, после этого герой все равно обретает счастье, в силу доброты, красоты или хороших поступков. Где встретишь: «Дамское счастье» Э. Золя, «Приключения Оливера Твиста» Ч. Диккенс 4. «Франц Кафка» — бесконечное ухудшение Воннегут, дабы отступить от типичных историй с хорошими концами, упоминает форму истории, которая часто встречается в произведениях его современника Кафки. При этой форме сюжет начинается с негативных событий — смерть близких, неудача, пустая жизнь. Но вместо улучшения, за ними только погружение все ниже, в депрессию, в отречение от всего сущего. Любое улучшение в подобных сюжетах иллюзорно — оно ведет лишь к усугублению ситуации героев. Финал подобных историй стремится показать, что вся наша жизнь есть лишь медленное угасание, любые же попытки это изменить ведут в никуда. Где встретишь: «Шагреневая кожа» О. де Бальзак, «Превращение » Ф. Кафка 5. «Гамлет» — нет ни взлетов, ни падений Эта форма историй, по мнению Воннегута, самая реалистичная из всех. Герой, как и читатель, никогда не знает, к чему приведут его поступки. Действия героя нельзя отнести к успеху или поражению — неизвестно, как именно они повлияют на сюжет. Именно поэтому они настолько близки к настоящей жизни. Сюжеты вроде «Гамлета» показывают, как наивны и наигранны все прочие истории с хорошими и плохими концами, где автора навязывают свое видение сюжета. Ведь их герои, как и мы сами, крайне редко знают, что было бы лучше для них на самом деле. Где встретишь: «Алиса в Стране Чудес» Л. Кэрролл, «Фауст» И. Гете MeWrite https://telegra.ph/file/8bf2c416eec14f2346adb.jpg
729 

27.01.2021 18:01

​‍ Владимир Набоков «Приглашение на казнь»

Рейтинг: 10/10

️ «Согласно с...
​‍ Владимир Набоков «Приглашение на казнь» Рейтинг: 10/10 ️ «Согласно с...
​‍ Владимир Набоков «Приглашение на казнь» Рейтинг: 10/10 ️ «Согласно с законом, Цинциннату объявили смертный приговор шёпотом», — гласит первая строчка романа. Его пригласили на казнь неизвестные судьи за необъяснимое преступление, и заметьте: даже в названии Набоков использует два противоречивых понятия — приглашение и казнь — чтобы заранее подготовить нас к сюру, фарсу, театральной постановке и «ненастоящему» настоящему. ️Так и тянется язык сказать, что роман созвучен «Процессу» Франца Кафки, но увы, Владимир Владимирович был без малого возмущён сием предположением. В предисловии к американскому изданию он заметил, что Кафку не читал и никак не мог взять в толк, почему «любая его книга вызывает у рецензентов желание отыскивать более или менее знаменитые имена с тем, чтобы предаться страсти все сопоставлять». ️Давайте не будем нелюбимыми сердцу Набокова рецензентами и просто скажем, что «Приглашение на казнь» — это нечто оглушительное и ломающее все каноны будничного восприятия действительности. ️Так прекрасно извращаться над русским языком может только он. Нет, вы только вдумайтесь: «щекастые пионы», «шепелявые туфли», «сонная ошибка», «он сам с запятыми на голове вместо кудрей» и самое жестокое: «Я хоть и знаю, что вы только так — переплетены в человеческую кожу, и все же довольствуюсь малым» ️«Приглашение на казнь» часто определяют как единственную в своём роде метафизическую антиутопию. И я пожалуй, соглашусь. События романа развиваются в мире, где реальность настолько искажена, что происходящее напоминает скорее декорации, а люди — актеров, плохо играющих свои роли в вычурной театральной постановке. ️Главный герой романа Цинциннат был приговорён к смертной казни за некое преступление, а именно — «гносеологическую гнусность». С самой ранней юности он не понимал, что с ним не так, знал только одно: он отличается от других. Он видит спектакль вместо жизни и тщательно выглаженную постановку вместо реальности. Только он один осознаёт абсурдность этого мира и невозможность борьбы с его упрямо скрытыми законами. Интересный факт: многие связывают задумку и сюжет романа с ненавистью Набокова к тоталитарному режиму. Как говорил сам писатель: «оба этих режима — и большевистский, и нацистский — суть один и тот же серый и омерзительный фарс». Совет: безусловно, Набоков создал шедевр, в который важно погружаться с головой и самостоятельно. Но заново переосмыслить форму и смысл мне помог Армен Захарян в ролике, посвящённому этому великому роману. топ_рейтинг https://telegra.ph/file/0c485a0a04a1c751eb0d4.jpg
661 

15.02.2021 14:29

​​ книги  кураторство 

Книги для кураторов

Ну, и чтоб два раза не вставать, с...
​​ книги кураторство Книги для кураторов Ну, и чтоб два раза не вставать, с...
​​ книги кураторство Книги для кураторов Ну, и чтоб два раза не вставать, с отсылкой к ответам Екатерины Деготь (пост выше), напишу про обязательные книги для кураторов. Некоторое время назад размещала опрос у себя в инстаграме на предмет и получила, к моему удивлению, одинаковые ответы. Свела их в пост и добавила свои. Сюда же приложила ссылки на скачивание материалов (свято верю, что sharing is caring): ✦ Терри Смит «Осмысляя современное кураторство». Можно иметь просто в качестве настольной книги, потому что это ясно написанное пособие с конкретными примерами кураторской деятельности: курирование коллекций и исторических объектов, курирование публикаций наравне с выставками, разработка образовательных программ и другие актуальные задачи и способы их решения. ✦ Книга по истории искусства. Например, одну их таких книг можно взять из моего вот этого поста. Коллеги советуют Гомбриха или школьный учебник по истории искусства. Ссылка на «Историю искусства» Гомбриха. ✦ Учебник по музееведению, чтобы ориентироваться в истории музеев и разбираться в специфике музейной работы. У меня «Музееведение» Т.Ю.Юреневой ✦ «Управление музеем: практическое руководство», международный справочник-руководство для институциональных кураторов и всех, кто связан с выставочно-образовательной музейной деятельностью. ✦ A Code of Ethics for Curators, или Кодекс кураторский этики. Принципы, правила, обязанности и возможности куратора as such. ✦ «Кодекс этики музейных работников», свод правил для всех работающих в музее, похоже на п.5, но здесь важно помнить, что музей это сложный и большой процесс со своими законами и требованиями, а в некоторых случаях так вообще серпентарий. ✦ «Как разговаривать с ...ами» Марка Гоулстона. Буквально пособие по общению с неадекватными или оторванными от реальности людьми, коих в культурной среде очень много. Мудаками могут быть художники, коллеги и, конечно же, посетители ваших чудесных выставок, короче, все подряд. Эта книга, кстати, лидировала в упоминаниях ✦ «Поток. Психология оптимального переживания» Михая Чиксентмихайи. Поверьте мне, ваши нервы будут натянуты как струна, поэтому если вы не хотите умереть на рабочем месте с открытым ртом, потому что вы опять срывались на крик, то придется учиться расслабляться и не брать все близко к сердцу. Без шуток, это очень нужная книга. ✦ «Критика и клиника» Жиля Делёза. Чтение для терпеливых и утонченных. Это последний прижизненный сборник эссе французского мыслителя Жиля Делёза. Каждое эссе — посвящение одному из выбранных любимых писателей Делеза: Кафка, Мелвилл, Захер-Мазох, Лоуренс, Ницше и др. Здесь несложно догадаться, почему эта книга будет полезна кураторам, – каждый куратор, как и писатель, в течение своего профессионального пути ищет собственный язык (само)выражения. ✦ Трудовой кодекс Российской Федерации. Должен был быть первым номером, но ладно. Инджой. Как обычно, надеюсь, что это будет полезно. В качестве иллюстрации к посту работа художника Сергея Рожина «Все сбудется», 2015. https://telegra.ph/file/d3106a300a3c77f3df020.jpg
620 

27.02.2021 19:57

Недописанные романы Это необъяснимо, но романы, которые писатели по каким-то...
Недописанные романы Это необъяснимо, но романы, которые писатели по каким-то причинам не успели дописать, обладают особенной притягательностью. Дело в тайне, которую автор не успел до конца раскрыть? Или в том, что незавершенное произведение осталось неотретушированным, “недоведенным до ума”, а потому связь с его автором особенно прочна? Недописанные романы честнее? Грандиознее? Вот вам список самых важных (возможно) и известных недописанных романов. Возможно, вы сами захотите разобраться, что к чему. 1. The Original of Laura, Vladimir Nabokov Сохранился в виде записок на отрывных листах, на которых Набоков имел обыкновение писать карандашами свои первые драфты. На английском издан в виде фотографий этих страниц и расшифровок к ним (как-нибудь отдельно расскажу, я листал, выглядит занимательно). 2. Последний Магнат, Фрэнсис Скотт Фицджеральд В 1940 году один из важнейших писателей “потерянного поколения” умер, не успев дописать этот роман. Надо сказать, что к нему (в отличие от нашего первого номера) часто относятся как к законченному произведению (там, видимо, совсем чуть-чуть оставалось), а HBO все грозится что-то по нему снять, хотя простор для домысливаний все же остался. 3. Замок, Франц Кафка. Тут настоящая писательская романтика: Кафка попросил своего друга уничтожить недописанный манускрипт после своей смерти, но Макс Брод просьбу проигнорировал и отнес его издателям. В итоге одно из самых известных произведений Кафки не просто неокончено, но и опубликовано наперекор священной воле покойного. Кстати, с “Судом” — та же история. 4. Кентерберийские рассказы, Джоффри Чосер Заглянем в раздел средневековой литературы: Чосер, благодаря которому средние и высшие классы в Англии сейчас разговаривают не на французском, а на своем собственном языке (ну, на юге и в Midlands-то уж точно), сейчас известен в первую очередь именно благодаря своим неоконченным “рассказам”. Их все равно легко и удобно читать, потому что они как бы разделены на те самые рассказы, в рамках которых происходят совершенно независимые друг от друга вещи, но вот о финальной концепции и задумке Чосера (и о том, доедут ли персонажи-рассказчики в итоге до Кентербери) мы сможем узнать только когда снова встретимся с автором. 5. Бледный король, Дэвид Фостер Уоллас В 2008 году писатель покончил с собой, оставив свой последний роман недописанным. Насколько мне известно, даже его законченные и отредактированные вещи читать не так-то просто, так что этот роман уж точно заставил исследователей творчества Уолласа рыдать от унижений, через которые им пришлось пройти, доводя манускрипт до ума. 6. Деяния Короля Артура и его доблестных рыцарей, Джон Стейнбек Трагичная история, к которой у меня есть литературно-академический интерес. Дело в том, что Стейнбек уже в преклонном возрасте заново обнаружил в себе страсть к писательству благодаря идее написать свою версию великого произведения Томаса Мэлори “Смерть Артура”. Он очень серьезно подошел к работе, которая, по его мнению, должна была стать венцом его творчества и главным делом его жизни. К сожалению, сомнения писателя в своих силах и плохое здоровье помешали довести дело до конца, и сейчас у нас на руках есть примерно треть от того романа, который мог бы получиться. Penguin издали его отдельной книжкой, я про нее уже рассказывал (и еще расскажу). 7. Недописанные работы, Терри Пратчетт Не слышали о таких? А все дело в том, что у Пратчетта друзья оказались лучше, чем у Кафки. Пратчетт попросил Нила Геймана проследить, чтобы его недописанные манускрипты после его смерти были заботливо помещены на асфальт и закатаны в него катком. Что и было сделано неподалеку от Солсбери незадолго до того, как все узнали, насколько сильно Солсберийский собор знаменит своим шпилем. В сети даже есть фото того самого катка и отважного молодого человека, который им управлял.
543 

18.03.2021 16:32


«Герои книг на приеме у психотерапевта: прогулки с врачом по страницам...
«Герои книг на приеме у психотерапевта: прогулки с врачом по страницам литературных произведений», Андреа Боттлингер и Клаудия Хохбрунн Давайте признаем: эта книга просто обязана была появиться рано или поздно. Сколько раз, читая очередной шедевр мировой литературы, вы хватались за голову, недоумевая, почему герои так странно или глупо себя ведут? Почему устраивают трагедию на ровном месте, не разобравшись в ситуации? А главное, почему после всего этого поколения читателей считают такое поведение героев образцовым, идеализируют его и преподносят? (Вспомните Ромео и Джульетту, историю которых до сих пор нет-нет да назовет кто-нибудь лучшей историей любви ever). Вот примерно на эти вопросы пытаются ответить авторы книги, одна из которых – действительно психотерапевт. ⠀ Из книги мы узнаем, в частности, что "Сумерки" — это история женской эмансипации, Дамблдор был ужасным педагогом, Ромео и Джульетта ведут себя как глупые подростки (потому что именно подростками и являются), у Шерлока Холмса, возможно, был синдром Аспергера, зато у Эдипа не было эдипова комплекса. ⠀ Книжка очень легкая и забавная, но не очень ровная. Каждая глава здесь посвящена персонажам конкретного литературного произведения, и вот некоторые главы – просто замечательные, а другие кажутся куда менее проработанными. А редакторские сноски порой и вовсе намекают, что авторы читали обсуждаемую книгу невнимательно или вообще посмотрели экранизацию вместо чтения. Немного разочаровало меня и то, что воображаемый "психотерапевт", разбирающий поведение книжных персонажей, держится строго в рамках традиции психоанализа: обожает всех типировать и навешивать ярлыки вроде "классический нарцисс", "тряпка" (это особенно терапевтично, конечно) или "шизоидная личность", все объясняет скрытыми сексуальными влечениями, проекциями и проблемами с родителями (classic). Ради шуток юмора это, в общем, вполне годится, но современная психотерапия же гораздо шире, разнообразней и интересней, чем этот голый фрейдизм, который выглядит довольно однобоко и приедается к середине книжки. Книга изначально написана на немецком, и это многое объясняет – например, выбор произведений для анализа (в списке есть глава про Карла Мая, но нет, скажем, Достоевского – хотя вот уж чьих героев можно до посинения анализировать). Ну и своеобразный юмор авторов, местами вызывающий легкий кринж, возможно, тоже часть культурных особенностей (живя среди чехов, очень немецкий юмор уважающих, я самую малость имею представление). Короче, замысел книги явно превосходит исполнение, а жаль. На один раз, конечно, сгодится, и есть очень занятные главы (моя любимая – про «Превращение» Кафки). «Логично, что после превращения в жука Грегор больше работать не может. Теоретически, конечно, существовали различные возможности заработка и в качестве гигантского умного жука: например, давать интервью газетам при помощи азбуки Морзе. Но родственникам Замзы, очевидно, не хватало изобретательности, чтобы подумать хотя бы об одном из них: слишком уж боялись они опозорить себя в глазах других людей». На этом очень хотелось бы завязать пока с «одноразовыми» книгами и почитать какую-нибудь головокружительную художку, от которой невозможно будет оторваться все выходные. Если у вас есть такая на примете – я вся внимание
292 

21.05.2021 09:30

​​ Франц Кафка, «Процесс»

Проснувшись утром в день своего рождения, старший...
​​ Франц Кафка, «Процесс» Проснувшись утром в день своего рождения, старший...
​​ Франц Кафка, «Процесс» Проснувшись утром в день своего рождения, старший прокурист банка Йозеф К. обнаруживает, что попал под арест. Об этом ему сообщают два незнакомца, неожиданно оказавшиеся в его комнате и бесцеремонно проводящие в ней обыск. В чем состоит вина К., они говорить не уполномочены. Обескураженный этим досадным недоразумением, К. пытается найти объяснение случившемуся и разобраться, как следует действовать дальше. Но всякое знакомство, всякое учреждение на этом пути только уверяют Йозефа в собственном бессилии, словно процесс, возбужденный в отношении героя, будет, и главное, должен длиться вечно. Это путешествие по душным коридорам и кабинетам, заваленным жалобами и прошениями, проходящее в общении с судьями, экзекуторами и адвокатами, каждый этап которого – небольшой шаг на пути к вратам Закона. мысливслух ️спойлеры️ Не сказать, чтобы это было легкое чтиво. Судя по всему, для Кафки измучить читателя к концу повествования – дело чести. И все же это не его вина: напомню, «Процесс» в числе прочих фундаментальных произведений Кафки был опубликован его другом и душеприказчиком уже после смерти писателя и помимо его воли (он-то по доброте душевной завещал сжечь все написанное). А если серьезно – чем ощутимее гнетущее состояние, в которое погружаешься, приближаясь к последней странице, тем явственнее начинаешь ощущать в себе самостоятельного Йозефа К. И в этом, должно быть, главное художественное достоинство романа: задушенный гнетущей атмосферой судебных канцелярий и адвокатских кабинетов, читатель подобно главному герою вынужден искать выход из этого нескончаемого лабиринта, пытаясь не закончить как поселянин у врат Закона. И смыслы, в общем, действительно поучительные. Вся жизнь К. (аллегорически: процесс начинается в день его рождения) – это попытка выпутаться из бюрократической паутины, выяснить, наконец, в чем состоит его вина, вырваться из лап безжалостной системы. Но в мире Кафки от Закона ничего не добьешься, а всякое сопротивление имеет куда меньше смысла, нежели покорность; вина имманентно присуща каждому, и над каждым тяготеет грозовое облако Процесса. Болезненное восприятие окружающего мира сочетается здесь с глубочайшим разочарованием в системе правосудия, которое писателю как представителю юридической профессии было знакомо не понаслышке. В результате мы получаем «Замок» с еще большей степенью предрешенности происходящего, с элементами абсурда, корнями уходящими в пороки юстиционных процедур, но все же с меньшим количеством мучительных монологов и куда более доходчивыми художественными приемами. https://telegra.ph/file/02bc8472fe93b2be08cf6.jpg
266 

11.05.2021 12:05

​​ Франц Кафка, «Замок»

Главный герой К. прибывает в деревню, управляемую...
​​ Франц Кафка, «Замок» Главный герой К. прибывает в деревню, управляемую...
​​ Франц Кафка, «Замок» Главный герой К. прибывает в деревню, управляемую Замком. Он заявляет, что был нанят властями Замка в качестве землемера и что вслед за ним приедут его помощники. Но оказывается, без специального разрешения вход в Замок воспрещен, а достать это разрешение не так уж и просто. Пока К. пытается разобраться в сложившейся ситуации и проложить себе путь в Замок, к нему присоединяются два незнакомца, утверждающие, что они уже давно являются его помощниками. На этом странности не заканчиваются, но К. непреклонен: ни за что не оставит он надежды получить объяснение и отвоевать свое положение при Замке, чего бы ему это не стоило. мысливслух ️спойлеры️ Главное при чтении этой книги не надеяться на какого-то рода «ответы»: даже если Кафка и планировал проявить здесь милосердие к читателю, мы об этом никогда не узнаем – роман так и не был окончен. Все, что есть у нас в распоряжении – хождение К. по мукам в безнадежных попытках пробиться в Замок и найти свое место в нелепом обществе жителей деревни. Намерения осмыслить происходящее в этой атмосфере абсурда оказываются обречены: у действия нет ни места, ни времени, и каким мерилом мерить поступки героев – неизвестно. И все же у повествования есть некое назначение. Из того, что совсем на поверхности – демонстрация неустанного подавления личности бюрократической машиной. Всякая цель здесь неизбежно потонет в чиновничьей волоките и не воплотится никогда. Условно, все зло – от самого мироустройства, от Замка. С одной стороны, обитатели Замка недосягаемые полубоги, которые к жителям деревни относятся с пренебрежением, с другой, те же жители всерьез полагают, что именно так и стоит к ним относиться. В результате мы получаем замкнутый круг, в котором каждый повинен в собственном унижении, ибо что как не общество установило над собой такой порядок. Интересно, насколько по-разному воспринимается читателями образ Замка или начальника К., Дупля (в другом переводе – Кламма). Встречала рецензии, в которых они отождествляются не то с царствием небесным и самим Богом, не то с управляющими органами тоталитарного государства. В первом случае коннотация, вроде бы, позитивная, что тем более вызывает вопросы по поводу аргументов в пользу такого вывода. Да, обитатели Замка недосягаемы, но ассоциировать их с неким возвышенным божественным началом как минимум странно, хотя бы потому, что судьбами деревенских они распоряжаются бесцеремонно, не испытывая к ним ни малейшего участия, да к тому же бездарно. Бесконечные прошения тонут и растворяются в канцеляриях Замка, и ни одно дело не может быть разрешено эффективно. Что касается варианта с тоталитаризмом – его можно было угадать разве что в заискивании и доносительстве деревенских, какого-то же тотального контроля над личностью, исходящего от Замка, я здесь не вижу, скорее наоборот, судьба простых смертных совершенно не интересует обитателей Замка. Ближе представляется позиция о том, что «Замок» попросту воплощает восприятие существующего мироустройства самим писателем, когда в глазах общества он сам себе казался лишенным индивидуальности, ничтожным и отвергнутым. Читателя преследует чувство отчужденности: К. никак не может стать «своим» для жителей деревни, и всякая его попытка определить свою будущность только обостряет его отношения с Замком. Да и обостряет ли? Несмотря на предчувствие необратимости последствий дерзких выходок К., эти последствия никогда не наступают, любая гипотеза о реакции обитателей Замка тут же опровергается, какой бы она не была. Замок нам недоступен, и все, что остается – бродить по заснеженной деревне, теряясь в догадках насчет собственного места в этом безумии. Читается тяжело, многим тяжелее «Процесса» – от одного многостраничного монолога к другому в надежде наконец разобраться в происходящем. Но, повторюсь, эту надежду следует оставить; кажется, самое разумное здесь – отдаться во власть тягучего, степенного повествования, пытаясь не придавать особого значения тому, что кажется несуразным или бессмысленным, ибо в этой вселенной абсурд – это норма. https://telegra.ph/file/959f7da0e4451972e98e5.jpg
280 

14.05.2021 11:48

По всем вопросам пишите на admin@youbooks.ru